ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЕЗЕЯ
Избавив белый свет от Минотавра,
В компании пирующих друзей,
Украшенный вечнозелёным лавром
В Афины возвращается Тезей.
Пришлось дорогой бросить Ариадну,
Но к долгой грусти не привык герой.
Зефир ласкает грудь струёй прохладной,
А Бахус - сердце - тёплою струёй.
Он жаждет славы, доблести, восторга.
Друзья кричат высокие слова.
Уже в тумане - Греция. Недолго
Осталось плыть. Кружится голова.
Забыл отца герой разгорячённый,
И вот Эгей, завидя со скалы
Сигнальный парус - скорбный парус чёрный,
В отчаянии кинулся в валы.
Древнейший миф. Налёт первичной грусти.
Начальный опыт жизни на Земле.
Кто в наши дни пирует без предчувствий,
Как пировал Тезей на корабле?!
1978
КРУГ
Все узы распались - на берег другой
Я вынесен был своенравной дугой.
Из волн Адриатики, вольный как бог,
Я вышел один на блестящий песок.
Я рощу увидел, отлогий подъём,
Цветник, виноградник и дом над ручьём.
И - как на картине - повис надо мной
Особый, хрустальный, торжественный зной.
И небо сияло - ничуть не бледней
С младенческой рани языческих дней.
Увидел - и понял: под небом таким
И сам я со временем стану другим.
Но сразу пахнуло иной тишиной,
И зноем иным, и прохладой иной.
Я вспомнил внезапно, как прерванный сон,
Унылую рощу и выжженный склон,
Мычанье коров в неказистом селе,
И ястреба в небе, и хлеб на столе.
Все узы сомкнулись: вернулась дуга
На землю свою, на свои берега.
1978
НОЧЬ БЕШЕНСТВА
Откуда это бешенство? В ночи -
Светло и тихо. Душный летний день
Сгорел, перекалившись. Словно дрель,
Вращает нас Земля вокруг оси,
И мы буравим время как сверло.
Откуда эта ярость?
За окном
Спокойный тополь мыслит сон. Часы
Показывают три. Пока - светло
Лишь от луны, но чистые ключи,
Заранье сверившись с календарём,
Готовятся к рассвету.
Фонари
Погаснут через час, а их щелчки
Разбуженным воронам возвестят
Явленье наступающей зари.
Так почему ж нестоящий пустяк
Сорвал меня с постели, и, дрожа,
Фиксируют сейсмографы души
Далёкие, но мощные толчки?
И ненависть, внезапная, как жар,
Мгновенно обволакивает мозг,
И женщину, которую люблю,
Я ненавижу?..
Вероятно, так
В сплошной стене зенитного огня
Безумный лётчик в ужасе немом
Бросает бомбы на проклятый мост,
И мозг его, как раскалённый шар,
Переполняя черепа объём,
Ажурную конструкцию крушит.
А ночь идёт, и что ей до меня?! -
Энергия в пять миллионов бомб,
Скопившаяся за три тыщи миль
В тайфунах у далёких берегов,
Здесь - вызывает лёгкий ветерок.
Тоска, безумье, ненависть, любовь -
Малы по модулю.
Реальный мир
Приподнимает тополя листок
И вновь роняет. Тихий океан
В себя вбирает жёлтую Янцзы.
В Кейптауне - разгар зимы. А я
Опять забыл полученный урок,
Опять живу, испытывая боль,
И снова должен повторять азы.
1978
БОЯЗНЬ СТАРОСТИ
1.
Организм постепенно отвыкает от сильных эмоций.
Мозг себя контролирует. Исчезает потребность в острой,
Очищающей боли. Она не нужна - как рифма.
Это не жалобы. Происходящее - закономерно
(Преждевременно несколько, но вообще - понятно).
Предварение старости - сытость и леность пальцев:
Пальцам любые мысли стали не интересны,
Не желают записывать. Память не держит строчек.
Образное мышление представляется неэкономным:
Проше мыслить понятиями. А в отместку воображение
С гебистской изобретательностью занимается сюрреализмом,
И, увидев красивую женщину, неожиданно представляешь
Её скелет на подставке,
Стоящий на видном месте
В биологическом кабинете
В школе.
2.
Пониманье реальных возможностей - вот настоящий ужас.
Смерть не страшна, когда она с косой и в чёрном плаще.
Реализм - это безумие. Такое, которого хуже
Нет, и не просто нет, а не может быть вообще.
Движенье по тёмной улице, сужающейся с ростом
Номеров, спускающейся к чёрной речной воде.
Окна со ставнями. Двери. Подворотни. Дворы-колодцы.
Остановка - сегодня. Далее - везде.
3.
Увлечься жизнью, мишурой её обманной,
Весёлым циником прийти на маскарад,
Как шут смеющийся, плащом скрывая рану…
Что создаёт нам настроение? - наряд!
Принарядимся для удачи беспечальной.
Кто говорит, что мы попали в ад? -
Уж если это ад - то карнавальный,
Весёлый пёстрый ад. Проснись - и пой!
Всегда с тобой чистейший взор астральный
Пространства гнутого. Она всегда с тобой,
Звезда хвостатая. Как мёд упрятан в соты,
Рай в ад вмонтирован. Звериною тропой
Мчит юность на жестокий праздник плоти.
Ад - маскарад. Как весело в аду
До двадцати пяти. Не развернёте
Сию телегу. Время - на ходу.
Оно исправно. Как исправник в царской
России - исполнительно. В ряду
Метаморфоз - старенье мнится цацкой
Банальнейшей. Откроем счёт победам
Над временем. Ознаменуем пляской
Самозабвенною. Природе страх неведом.
На карнавал? - Счастливого пути!
Бубнит судьба за Алигьери следом,
Что старость - сразу после тридцати.
4.
Забота о собственном благополучье
Мелочна. Постепенно она заполняет
Собою всё наше существованье.
Изнывает дух в бесконечных пустых прожектах.
Ничего не поделаешь - завидую реалистам!
Завидую их логике, их наивному счастью,
Завидую их диссертациям, кафелям и торшерам,
Широте, терпимости, умению строить планы,
Завидую их возрасту: их возраст один - зрелость.
Они неподвластны времени. А я - из юности в старость -
Транзитом.
Послушайте, да это несправедливо!
5.
Осень. Зябко. Капает с крыш
И с неба. Чем же согреть
Сердце? Осталось - увидеть Париж
И умереть.
Сладость фантазий. Раскинула сеть
Реальность. Ну нет, шалишь!
Может быть, правильней - умереть,
А потом - увидеть Париж?
6.
Друзья (что наш прекрасен союз
И прочее - опускаю)!
Старости накатывающейся боюсь
До ужаса. Не скрываю:
Боюсь. Панически. Как огня - волк.
А она-то уже, похоже,
Вошла. И только - пока, вот -
Замешкалась в прихожей.
Друзья (опускаю - про снежный пик
И орла)! - Есть иное время
У старенья. У каждого - свой тупик,
Своё персональное бремя.
Молодость - вместе, как в паре - вальс,
А там - понесла кривая…
Друзья! Старея, то есть от вас
Медленно уплывая -
Кричу: «Будьте счастливы!»
1980
СКЕРЦО
Шопен звучит осмысленно, как речь,
Он повествует - и легко, и веско.
Паркет начищен, вытоплена печь,
Подсвечники отдраены до блеска.
На кухне - чад. Графиня ждёт гостей.
Разослано две сотни приглашений.
Портреты предков смотрят вниз со стен
С укором, как аккорды, приглушенным:
«Так молода - и в третий раз вдова -
Нет, неспроста! Нечисто здесь, нечисто…»
Потрескивают весело дрова
И столики для ломбера и виста
Расставлены. За окнами, в саду
Уже темнеет. Зимний день недолог.
И чей-то след чернеет на снегу,
Ведёт, петляя, от ограды к дому.
Тяжёлый, крупный след. Кто здесь ступал?
О чём там челядь шепчется утайкой?
А нам и дела нет - сегодня бал!
Чтоб танцевать, не надо быть всезнайкой.
Вот - первый гость. Весёлый бубенец.
Ясновельможный пан проходит в залу…
Но тут - щелчок, и музыке - конец.
А мы лишь только подошли к началу.
1979
АРХЫЗ
Я счастлив - оттого, что солнце греет спину,
Что по камням гремит студёная река,
Что я могу смотреть в блестящую стремнину
И камешки бросать. Я счастлив, что пока
Не очень постарел. Что брызги - словно жемчуг.
Что без труда стихи слагаются в мозгу.
А также от того, что не лишён у женщин
Успеха (миль пардон, подробней не могу).
Не удивляйся, друг, да, это я (ей-богу
Я!), автор горьких строк, пророчащих беду,
От солнца и воды хмелея понемногу -
От первого лица такую речь веду.
Да, это я, забыв про взор судьбы кинжальный,
Пред коим мрачный дух обязан встать, как щит, -
Я счастлив. Как дурак. И счастье столь банально,
Что мне его сейчас ничто не омрачит!
1979
22.3.1980
… Чем дольше жизнь, как сумасшедший скульптор,
Мнёт наши души, воплотить желая
Неведомый нам замысел, тем глубже
Ритм нашей мысли и её тональность
Подчинены погоде. Нет, точнее:
Созвучны с ней. Наверное, в основе
Такой зависимости - экономность:
Нет больше сил, чтоб жить наперекор.
Паскаль назвал нас мыслящим растеньем
И не ошибся. Разве унижает
Зависимость от солнечного света,
Температуры, ветра и воды?
А если вдруг случайно удаётся
Добиться независимости краткой,
То замирает жизнь в оцепененье,
Сама себе страшна и безразлична.
Я плохо жил прошедшею зимой.
… И жаль зимы, особенно последних
Ночных морозов, хруста под ногою,
Колючей свежей сухости при вдохе -
И всё-таки не жаль. На ветках капли
Раздумывают: падать им, не падать? -
Но не успев учесть все «за» и «против»,
Срываются (как грешники). Зачем-то
Особенно пустынны мостовые:
Автомобили спрятались в укрытья
(И кошки - тоже). Словно конькобежец,
Вода скользит по льду. Пальто набрякло.
Суббота. Дождь. Провинция. Потоки
Несут успокоенье, как молитва.
Такая ночь бывает раз в году.
Всегда в наличье роковой зазор
Между судьбой и жизнью повседневной.
Они почти не знают друг о друге.
Они растут, и зреют, и мужают,
Как юноши в двух сопредельных странах -
И встрититься им только на войне,
Где всё решит стеченье обстоятельств.
Судьба и жизнь, как это ни забавно,
Друг другу не нужны. Такого снега
Как в этот год - лет двадцать не бывало.
Что отравляет жизнь? - Тоска и трусость.
Трагедия ума не тяготит.
1980
ДОРОЖНЫЕ СТАНСЫ
Жизнь пошла нелепая, странная, глухая.
Право слово, хочется слезою изойти!
«Пригородный поезд до станции Лихая
Будет отправляться от третьего пути».
Зависть и отчаянье, ненависть и ярость
Божий мир завесили плёнкою слюды.
Двинулось! Поехало! И в окнах закачались
Фонари весёлые и белые сады.
Жалко жизни тающей, хрупкой, ломкой, краткой -
Тающей, линяющей в мелком да пустом…
Выскочить бы в прошлое, выскользнуть украдкой,
Повторить всё заново, сделать всё путём!
Книгу поражения перед сном листая
Поневоле сглатываешь горькую слюну.
Ночь течёт за окнами - чёрная, густая -
Вся под стать тяжёлому, старому вину.
Элексир забвения, запах хлороформа.
Лес, туман предутренний, старое письмо.
Парочка целуется на пустой платформе…
Всё, что нынче мучает, всё пройдёт само -
Улетит, как облачко, выветрится, либо
Превратится в долгую вечернюю зарю.
- Как живётся-можется? - Ничего, спасибо.
- Может быть, закурим? - Спасибо, не курю.
-Ты с какого года? Сын мой старше на год.
Да, промчалась жизня, а кажется - вчера…
Ну, оно и правильно: возражать не надо.
Ты чего понурый? - Простите, мне пора.
… И однако, жаль её - тающей, хрустящей
На зубах, беспомощной, вздорной невпопад…
Как прекрасно прошлое - рядом с предстоящим.
Мне вперёд не хочется. Я хочу назад.
1980
* * *
Т. Ж.
Высокая поэзия светла и холодна -
Как на рассвете горные озёра,
Как снежная равнина, как полная луна,
Как равнодушье звёздного узора.
Высокая поэзия прозрачна и светла -
Отчуждена свободою волшебной
От нежного сочуствия и тихого тепла,
От прелестей провинции душевной.
Она не защитит нас от безумия. Она
Не даст ответов, не поддержит в деле.
Высокая поэзия огромна и страшна,
Как степь зимой, открытая метели.
И - сколь бы ты ни верил ей - она в твой смертный час
Не посулит ни вечности, ни рая.
Высокая поэзия испытывает нас
В награду ничего не обещая.
1980
* * *
Какое утро славное!
И музыка - чудесная.
Г. Бедовой
Какое утро славное,
И музыка - чудесная,
И кофе - замечательный…
Цитата?! Из кого?
Похоже, что из Гаррика,
Да, именно из Гаррика.
Ах, Боже мой, из Гаррика!
А сам-то он - того…
Какая несуразная
И жуткая история!
Каким поэтом стал бы он -
Бессмысленно гадать.
Страшит своей открытостью
Судьба его короткая.
Однако утро - славное,
И музыка… Опять?!
Стихи - косые отблески
Огня души, не более.
Жизнь пресеклась, обрушилась -
Не творчество, но жизнь!
А жизни - нет сравнения,
Она всегда последняя.
И музыка - чудесная,
И кофе… Отвяжись!!
Отстань, рефренчик радостный! -
И глубже, и пронзительней
Есть строки у покойного -
Те, где слеза блестит.
А всё же утро - славное,
И музыка - чудесная,
И кофе - замечательный!
И Гаррик нам простит.
1979
* * *
Как может жизнь не угнетать,
Не гнуть, не мять нас, не топтать, -
И гнёт, и мнёт, и топчет.
Как может сердце не роптать,
Не ныть, не выть, не унывать? -
А вот, поди ж, не ропщет.
Любая участь нелегка,
Но жизнь имеет смысл, пока
Душе довольно пустяка,
Иллюзии пустышки:
Заката, облачка, цветка,
Сна, анекдота, молока,
Открытки, имени, звонка -
Для неподдельной вспышки.
А стоит вспыхнуть, заиграть -
И вмиг почувствуешь опять,
Как просто противостоять
Вражде и безобразью;
Как все мы связаны с землёй,
С водой, с деревьями, с травой -
Какой немыслимой, какой
Волшебной, тонкой, золотой,
Какой бессмертной связью!..
1980
НА ЗАКАТЕ
Вот то немногое, что примирят с миром:
Закатным светом освещённый тополь
За тёмными перилами балкона,
Едва заметное дрожанье листьев,
Крик ласточки, далёкий стук трамваев
И дремлющая кошка на окне.
Закату свойственна особенная хрупкость,
Особенная чистота звучанья,
Закат сродни старинному фарфору.
И даже мысль, как будто, обретает
Очищенность от суеты и страсти.
Я сознаюсь: мне грустно стало жить.
И стыдно думать, и до боли сладко
О жизни, пролетающей бесплодно,
И смешивать тоску воспоминаний
С какой-то запоздалой укоризной -
И виноват, и не пред кем виниться,
И кажется, что будет всё, как есть.
И понимаешь, что необходимо
Вдохнуть поглубже, выдохнуть, смириться,
И дальше жить, себе напоминая:
Ведь есть же то, что примиряет с миром -
Закатным солнцем озарённый тополь,
Крик ласточки и кошка на окне.
И шёпотом: пока живу, надеюсь…
1980
ЖАРА
Зной заливает сознанье. Пот заливает поры.
Поле зренья сужается, зрачок становится мутным,
Словно у носорога. Что хорошо, что подло -
Как-то уже оказывается без разницы почему-то.
Солнце гудит в артериях. Кровь перегрета, точно
Дурная кровь аллигатора. Неподвижна душа. Однако
Немыслимые желания достигнут запретной точки,
Едва на небе появится первый знак Зодиака.
Мысль погрязает в апатии, будто музыка в вате,
И почему-то кажется, что не сегодня-завтра
Что-то случится с воздухом, вдоха уже не хватит,
И все мы, грязные сволочи, сдохнем, как динозавры.
1980
ГЕЛЬСИНГФОРС, 1914
Линкоры вмёрзли в лёд. Стальной, безмерный холод
Сгущается в туман у башен и стволов.
Не видно ничего на побережье голом.
Балтийский небосвод тяжёл, угрюм, суров.
На шёпот перейди, как в деревенской церкви,
Где страшно и грешно разрушить тишину.
Линкоры ждут весны. Их якорные цепи
Бессильно и смешно уходят в белизну.
Растает лёд, и смерть раскочегарит топки,
Орудья расчехлит, поднимет якоря.
Но это - впереди. Пока в прицеле - только
Далёкий мрачный лес да поздняя заря.
Лишь холод и покой. Величье льда и стали.
За толщею брони укрыт боезаряд.
Судьбу присыпал снег. И можно лишь представить,
Как эти корабли потом заговорят.
Представить пламя, дым, отчаянную сечу,
Где, изрыгая огнь и извергая страх,
Они своей судьбе и гибели навстречу,
Знамёна развернув, пойдут на всех парах.
1980
ОСЕННИЕ СОНЕТЫ
1.
Весна - свободна. Осень - глубока.
Весна - прекрасна. Осень - совершенна.
Гляжу в прозрачный небосвод блаженно
И замысла не ведаю пока.
Вот облако - похоже на стрелка,
Готовящегося стрелять с колена, -
Всего лишь мысль, иллюзия, подмена,
Но слышу звук взводимого курка.
Щелчок. Осечка. Что же это: дань
Воображенью или звон крылатый
Кузнечика? Вот облако, на лань
Похожее, спасается куда-то
От выстрела. Замри, душа, и стань
Пустой - подобно небу - и богатой.
2.
И снова удивляюсь, как малыш,
Тому, что смена красок непременна,
Что снова клён роняет соверены,
Дублоны сыплет на ладони крыш.
Во всём ты, осень, дышишь и сквозишь,
Скользишь легко, не допуская крена.
О, будь благословенна та арена,
Где ты нас то чаруешь, то казнишь!
Та красишь листья в тёплые цвета,
Чтоб сердце обманулось, как всегда,
И глаз не верил непредвзятой ртути.
А мудрость твоя поздняя слита
С наивной верой в то, что холода
Откроют суть и путь укажут в смуте.
3.
Что сетовать на быстротечность дней? -
Жизнь, если вдуматься, длинна, как сага.
Два вечных блага - ясность и отвага -
Ни легче нам даются, ни трудней
Со временем. Чем воздух холодней,
Тем двойственность и замысла и шага
Отчётливей. Неистощима фляга,
И брага в ней всё слаще, всё хмельней.
Вот облако - верблюдик. Два горба,
И шея, и губа… А здесь - слаба
Фантазия моя: сопровождая
Глазами, как наречь не знаю. Ба! -
Да это же она, моя судьба!
(Вот счастье в чём: моя, а не чужая…)
1980
14.6.1982
Постарев - это чтоб не сказать «посерев» -
Я сижу и глазею,
Как неровно блестят озаряемые уходящей грозою
Силуэты промокших дерев
В бывшем дивном саду
Бывших польских магнатов Потоцких,
Чьи прямые потомки исчезли в бурлящем потоке,
В хороводе племён.
Я сижу на веранде.
Мошкара осадила фонарь.
Судя по сообщениям радио,
Близок финал
Столкновения из-за Фолклендов.
Разумно ли ради
Скал да чахлых деревьев?.. Однако, смотри монолог
Принца Г., наблюдавшего армию Ф. при движении к Польше.
Впрочем, может быть, в нём было правды не больше,
Чем во всех рассужденьях покойного принца.
Урок,
Получаемый нами от жизни, гласит, что зловещи
Все глобальные фразы.
В то же самое время берут
Бейрут.
Там и тут
Льётся кровь.
Происходят ужасные вещи.
Констатировав и подытожив конфликты сии
Чрезвычайно уместно вернуться опять на свои
Нерушимые круги. Поскольку по кровле
Хлещут струи воды. А кругом - чернота и озон.
И хотя этот дождь омрачает курортный сезон,
Пахнет свежей травой и грибами.
Не кровью.
1982
* * *
Какой туман! Протянутой руки
И то не видно. Улица ночная -
Что книга, где не видишь ни строки,
Зачем-то в темноте её листая -
Как бы лаская. Ни деревьев, ни
Строений, ни автомобилей. Что там
Туман мне шепчет? Удержись? Рискни?
И грош цена любым моим рассчётам.
Откуда-то из тьмы, от фонаря
Исходит свет, с источником не связан.
Неужто жизнь построена и впрямь
Как попурри из архаичных сказок,
Из мифов всяческих? Протянутой руки -
И то не видно. Что там - за туманом?
Где наши лоции? Где маяки,
Путь указующие нам? Куда нам
Плыть??
1982